О БОЛЕЗНИ
Лейкоз = Лейкемия = Рак крови — все это разные названия одного и того же заболевания. Это могло случиться с тобой, это могло случиться с любым из близких. Нам повезло. Кому-то — нет. У этой болезни есть только одна причина - всепроникающий хаос. Однажды костный мозг спотыкается, ошибается и начинает производить белые кровяные тельца с неправильным кодом, они не выполняют свои функции, но размножаются с большой скоростью. Почему он ошибся так же трудно объяснить, как и почему он не ошибался ранее. Просто случайность. Кому-то повезло, а кому-то, одному из 50 000 — нет.
Тот, кому не повезло, вскоре слабеет, заболевает сопутствующими заболеваниями вроде ангины или гриппа. Это неприятно, но никто еще не думает о страшном. «Подумаешь, ангина. Мало ли ….». Как правило, именно болезни, возникшие на фоне лейкоза, заставляют обратиться к врачу. Предусмотрительный врач направит пациента на анализ крови, и лейкоз будет выявлен. Если же анализ во время не сделан, болезней все больше, все тревожнее симптомы.
Неопытный врач может начать лечить вторичные болезни, а
бласты — эти «неправильные» клетки крови — будут заполонять организм. Иногда лейкоз обнаруживают слишком поздно. Бывает, говорят: «Рак убил человека за четыре дня», — это не так. Болезнь продолжалась долго, но ее никто не замечал. Но мы-то знаем, надо быть очень-очень внимательным….
Вопреки расхожему заблуждению, лейкоз нельзя вылечить «полным переливанием крови»: кровь очень быстро стареет и замещается новыми продуктами кроветворения, если костный мозг выработает новые «неправильные» клетки, уже через несколько часов картина будет прежней. Но переливания бывают необходимы, потому что во время болезни и лечения костный мозг работает плохо и новые клетки вырабатываются слабо. В этот период у человека почти исчезает иммунитет, раны не рубцуются, любое прикосновение способно вызвать синяки, любое резкое движение — кровоизлияния. Поэтому если состояние крови достаточно опасное, врачи назначают переливания. К сожалению, переливания не могут серьезно повлиять на выздоровление больного, но позволяют сделать его состояние более стабильным. Ведь больному со слишком низким уровнем тромбоцитов не разрешают даже вставать с койки, даже смотреть телевизор и читать книгу — «а вдруг лопнут сосуды, отслоится сетчатка» — что угодно. После переливания тромбоцитов человек может спать спокойнее.
Лечение лейкоза выглядит довольно странным и по-средневековому жестоким процессом. Грубо говоря, лечение заключается в том, что у больного убивается кроветворная система: клетки не могут делиться, а бласты перестают вырабатываться. Химиотерапия — это жестокое избиение клеток, которые умеют делиться. Волосы тоже состоят из таких клеток, поэтому волосы выпадают. Когда химиотерапия прекращается, кроветворение пытается восстановиться. Поскольку нормальные, не мутировавшие клетки крепче, чем мутанты-бласты, есть надежда, что они восстановятся, а бласты нет. Но нельзя быть уверенным, что костный мозг осознал свою ошибку и отныне будет вырабатывать только здоровые клетки. Костный мозг может затаить свои заблуждения. Поэтому на всякий случай химиотерапию проводят много-много раз. Это позволяет приструнить костный мозг на какое-то время.
Лейкозы бывают разных типов. Некоторые лейкозы не так часто рецидивируют, и их лечат только химиотрепией. Некоторые лейкозы химиотерапия вылечить не может. Костный мозг только временно становится послушен. А потом может забыться и взяться за старое. Успех зависит и от того, сколько этому костному мозгу лет и какого типа бласты он начал вырабатывать в самом начале (например b-лимфоциты или т-лимфоциты), и от того, насколько далеко он зашел в этом дурном начинании. Все это называется «факторы риска» Детский костный мозг более податлив и легко соглашается, что был не прав. Ребенок, вышедший в ремиссию (ремиссия — это условное выздоровление от лейкоза, условное потому, что никогда не знаешь, что будет через несколько лет), нередко вырастает и уже никогда больше болезнь к нему не возвращается (так, к сожалению, бывает не со всеми детьми). Поэтому возраст после 18 — это один из факторов риска.
Но даже более важен тип бластных клеток, которые при лейкозе вырабатывал костный мозг. Чем более зрелыми были эти клетки, тем больше опасность, что лейкоз вернется, — ошибка не так проста, чтобы о ней быстро забыть. Это второй фактор риска.
Третий фактор — насколько серьезно успел заболеть человек, когда лейкоз был выявлен. Если бласты заразили не только кроветворную систему, но и попали в нервную систему, где уже начались свои процессы деления «неправильных» клеток, — ситуация усложняется. Клетки в нервной системе — это как бандиты, переехавшие в другой штат, там они уже подчиняются законам штата, и закон может давать им поблажки. Следовательно, их не так просто приструнить.
В общем, чем больше этих факторов, тем меньше вероятность, что репрессивная химиотерапия научит выживший из ума костный мозг правильно работать. Поэтому часто врачи принимают решение заменить задуревший костный мозг на неиспорченный чужой.
Казалось бы, простое и правильное решение, что может быть разумнее. Костный мозг-трансплантант борется против лейкоза. Но трансплантация на деле оказывается не менее опасной, чем сама болезнь. Во-первых, для трансплантации требуется убить костный мозг больного химиопрепаратами, а без костного мозга человек может умереть от любой самой незначительной инфекции. Во-вторых, чужой костный мозг может задурить по-своему, он может начать вырабатывать клетки, которые будут уничтожать один за другим все органы. Это называется «Реакция трансплантанта против хозяина» — РТПХ. РТПХ бывает всегда, но иногда ее удается победить, а иногда реакция выходит из-под контроля, и тогда человека почти невозможно спасти.
Поэтому трансплантация это всегда страшно. Чтобы ее осуществить, нужно учесть миллионы факторов, обеспечить максимально стерильные условия, нужно иметь под рукой любые медикаменты, которые могут потребоваться, если что-то пойдет не так. Приживление — долгий процесс, он идет не менее 100 дней, и в этот период может произойти что угодно. В нашей стране условия лишь приближаются к необходимым. Поэтому трансплантацию здесь делать более рискованно. Вот почему мы ищем деньги для трансплантации Израиле. Мы хотим увеличить шансы. Их мало. Но мы хотим, чтобы Леша жил. Вопреки всепроникающему хаосу. Мы хотим, чтобы он попал в список долгожителей этой планеты
Тот, кому не повезло, вскоре слабеет, заболевает сопутствующими заболеваниями вроде ангины или гриппа. Это неприятно, но никто еще не думает о страшном. «Подумаешь, ангина. Мало ли ….». Как правило, именно болезни, возникшие на фоне лейкоза, заставляют обратиться к врачу. Предусмотрительный врач направит пациента на анализ крови, и лейкоз будет выявлен. Если же анализ во время не сделан, болезней все больше, все тревожнее симптомы.
Неопытный врач может начать лечить вторичные болезни, а
бласты — эти «неправильные» клетки крови — будут заполонять организм. Иногда лейкоз обнаруживают слишком поздно. Бывает, говорят: «Рак убил человека за четыре дня», — это не так. Болезнь продолжалась долго, но ее никто не замечал. Но мы-то знаем, надо быть очень-очень внимательным….
Вопреки расхожему заблуждению, лейкоз нельзя вылечить «полным переливанием крови»: кровь очень быстро стареет и замещается новыми продуктами кроветворения, если костный мозг выработает новые «неправильные» клетки, уже через несколько часов картина будет прежней. Но переливания бывают необходимы, потому что во время болезни и лечения костный мозг работает плохо и новые клетки вырабатываются слабо. В этот период у человека почти исчезает иммунитет, раны не рубцуются, любое прикосновение способно вызвать синяки, любое резкое движение — кровоизлияния. Поэтому если состояние крови достаточно опасное, врачи назначают переливания. К сожалению, переливания не могут серьезно повлиять на выздоровление больного, но позволяют сделать его состояние более стабильным. Ведь больному со слишком низким уровнем тромбоцитов не разрешают даже вставать с койки, даже смотреть телевизор и читать книгу — «а вдруг лопнут сосуды, отслоится сетчатка» — что угодно. После переливания тромбоцитов человек может спать спокойнее.
Лечение лейкоза выглядит довольно странным и по-средневековому жестоким процессом. Грубо говоря, лечение заключается в том, что у больного убивается кроветворная система: клетки не могут делиться, а бласты перестают вырабатываться. Химиотерапия — это жестокое избиение клеток, которые умеют делиться. Волосы тоже состоят из таких клеток, поэтому волосы выпадают. Когда химиотерапия прекращается, кроветворение пытается восстановиться. Поскольку нормальные, не мутировавшие клетки крепче, чем мутанты-бласты, есть надежда, что они восстановятся, а бласты нет. Но нельзя быть уверенным, что костный мозг осознал свою ошибку и отныне будет вырабатывать только здоровые клетки. Костный мозг может затаить свои заблуждения. Поэтому на всякий случай химиотерапию проводят много-много раз. Это позволяет приструнить костный мозг на какое-то время.
Лейкозы бывают разных типов. Некоторые лейкозы не так часто рецидивируют, и их лечат только химиотрепией. Некоторые лейкозы химиотерапия вылечить не может. Костный мозг только временно становится послушен. А потом может забыться и взяться за старое. Успех зависит и от того, сколько этому костному мозгу лет и какого типа бласты он начал вырабатывать в самом начале (например b-лимфоциты или т-лимфоциты), и от того, насколько далеко он зашел в этом дурном начинании. Все это называется «факторы риска» Детский костный мозг более податлив и легко соглашается, что был не прав. Ребенок, вышедший в ремиссию (ремиссия — это условное выздоровление от лейкоза, условное потому, что никогда не знаешь, что будет через несколько лет), нередко вырастает и уже никогда больше болезнь к нему не возвращается (так, к сожалению, бывает не со всеми детьми). Поэтому возраст после 18 — это один из факторов риска.
Но даже более важен тип бластных клеток, которые при лейкозе вырабатывал костный мозг. Чем более зрелыми были эти клетки, тем больше опасность, что лейкоз вернется, — ошибка не так проста, чтобы о ней быстро забыть. Это второй фактор риска.
Третий фактор — насколько серьезно успел заболеть человек, когда лейкоз был выявлен. Если бласты заразили не только кроветворную систему, но и попали в нервную систему, где уже начались свои процессы деления «неправильных» клеток, — ситуация усложняется. Клетки в нервной системе — это как бандиты, переехавшие в другой штат, там они уже подчиняются законам штата, и закон может давать им поблажки. Следовательно, их не так просто приструнить.
В общем, чем больше этих факторов, тем меньше вероятность, что репрессивная химиотерапия научит выживший из ума костный мозг правильно работать. Поэтому часто врачи принимают решение заменить задуревший костный мозг на неиспорченный чужой.
Казалось бы, простое и правильное решение, что может быть разумнее. Костный мозг-трансплантант борется против лейкоза. Но трансплантация на деле оказывается не менее опасной, чем сама болезнь. Во-первых, для трансплантации требуется убить костный мозг больного химиопрепаратами, а без костного мозга человек может умереть от любой самой незначительной инфекции. Во-вторых, чужой костный мозг может задурить по-своему, он может начать вырабатывать клетки, которые будут уничтожать один за другим все органы. Это называется «Реакция трансплантанта против хозяина» — РТПХ. РТПХ бывает всегда, но иногда ее удается победить, а иногда реакция выходит из-под контроля, и тогда человека почти невозможно спасти.
Поэтому трансплантация это всегда страшно. Чтобы ее осуществить, нужно учесть миллионы факторов, обеспечить максимально стерильные условия, нужно иметь под рукой любые медикаменты, которые могут потребоваться, если что-то пойдет не так. Приживление — долгий процесс, он идет не менее 100 дней, и в этот период может произойти что угодно. В нашей стране условия лишь приближаются к необходимым. Поэтому трансплантацию здесь делать более рискованно. Вот почему мы ищем деньги для трансплантации Израиле. Мы хотим увеличить шансы. Их мало. Но мы хотим, чтобы Леша жил. Вопреки всепроникающему хаосу. Мы хотим, чтобы он попал в список долгожителей этой планеты
