Люди

Когда в отделение поступает новый больной, в коридоры заполняются заплаканными родственниками, которые то мечутся взад-вперед обзванивая кого-то по телефонам, то плачут, обнявшись на скамеечках. Ты помнишь, что когда-то сам плакал, звонил, не находил себе места, но теперь, по прошествии одного-двух-шести-восьми месяцев смотришь на всю эту суету немного удивленно. Тебе хочется их успокоить и сказать, что все ерунда, все будет хорошо, всех вылечат, напрасно они так убиваются. Но когда начинаешь вникать в эти свои гипотетические слова, понимаешь, что, в сущности, ты, как и они, по-прежнему ничего не знаешь. Но структура твоего восприятия изменилась. Ты следишь за причудливыми узорами трудного выживания, не фокусируясь на смертельности заболевания. И даже когда возникает опасность, ты держишь ее на периферии восприятия и ждешь когда все стабилизируется. День - два, неделя - другая. Наверное, так чувствуют себя любители прыгать с крыш и выполнять тому подобные смертельные трюки. Наверное, так чувствуют себя жители горячих точек во время воздушной атаки. Замер и не дыши. Еще чуть, чуть и все как всегда. Химия неизбежно влечет агранулоцитоз, агранулоцитоз неизбежно тянет за собой осложнения, - инфекционные грибковые - какие угодно, с температурой 40, которую нельзя сбивать, потому что все, что сбивает температуру, убивает остатки иммунитета, с болью, тошнотой, недели без еды, без воды - потому что могут отказать почки, а жидкость и так идет через капельницы. Один второй третий раз. Выжил тогда, выживешь и теперь. Зачем волноваться. Просто перетерпеть.