Госпитализация. Воробьев.

Лешу обследовали в центре им. Пирогова, подтвердили диагноз и велели подыскать больницу, мол "У нас квоты закончились. Ищите, кто вас будет лечить". Что такое квоты? Какие квоты? - А лечить нужно срочно. Позже кто-то говорил, что они просто избавились от тяжелого пациента. Может быть - 97% бластов (раковых клеток) в костном мозге: подозрение на нейролейкемию. Но что подозрение, по нему и так было видно: глаз, уши - явное поражение нервной системы. Пациент явно непростой. В ужасе обзвонили всех знакомых и незнакомых, выяснили, что нужно стремиться в гематологический научный центр РАМН, - там лучше всего. Оказалось, что легендарный профессор Пушкарь - друг директора. Пушкарь позвонил и говорит: "В 8 утра приезжай и договаривайся с Андрей Ивановичем. Правда, за результат я не отвечаю. Иногда, он помогает, иногда - нет. Убеди, что вам нужно помочь"

Сижу ночью, волнуюсь, думаю: каков он, Андрей Иванович, как же его убедить?

Изучаю сайт гемцентра. Blood.ru. Вот он, академик Воробьев.
Внизу список статей. "Вымирание нации на фоне непрерывных реформ".
Читаю: "- Я говорил о вымирании, вырождении народа. Но рядом с вырождением физическим идет - будем точны! - спускаемое сверху жуткое вырождение идеологическое! Навязывают нечто патологическое под видом искусства. Это деградация культуры".
По icq советуют: "Ты цитируй, - шансы вдвое возрастут!"
- "Буду шпарить кусками"

Андрей Иванович мыслит любопытно и разнопланово. Круг интересов не ограничивается гематологией. "Получается, Берия сыграл положительную роль?" - спрашивает журналист.
Андрей Иванович отвечает: "В создании атомного оружия Берия сыграл совершенно выдающуюся роль. Хотя, конечно, он был палач. Люди не бывают ни абсолютными злодеями, ни абсолютными ангелами. Обратите внимание - в радуге нет ни черного, ни белого цветов".
Вот еще материал: В жилах ведущего гематолога страны бежит "кровь Октября":
"Что такое Сталин, я понимал с раннего детства, - говорит Андрей Иванович. "...Родители при мне серьезные вопросы не обсуждали, но как-то я спросил отца: "Папа, Он что - царь?" - имея, вероятно, в виду непомерное возвеличивание вождя. Помню, отец погладил меня по голове и с особой теплотой ответил: "Потом поймешь".

"У Андрея Ивановича четкие пристрастия в литературе: на ночь он может читать Пушкина и Льва Толстого, он равнодушен к Бродскому и Набокову, современную литературу не представляет себе без Паустовского, Виктора Некрасова, Маканина. - "А как можно жить без стихов и песен Галича, Окуджавы, Высоцкого!" ..." "...В оценке сегодняшнего дня России Андрей Иванович весьма категоричен: - Положение скверное. Миллиардеры - и сотни тысяч беспризорников!!!" - трудно не согласиться.

Чуть рассвело, - сижу у кабинета Воробьева. Андрей Иванович на конференции. Скопились ожидающие, - врачи, профессора, начальники охраны. Как только Андрей Иванович появился в проеме, все бросаются к нему наперебой протягивают документы, шумят, толкаются. Облепленный оживленной толпой академик стремительно скрывается в кабинете. Я сижу, не решаясь пошевелиться. Что же делать? Он ушел. Я не успела к нему подойти. Это же сам господь Бог прошел мимо меня шелестя белым халатом. "Вы от кого?" - спрашивает внимательная женщина в очках, видимо, одна из помощниц Андрея Ивановича. Дрожа всем телом, я бормочу заветное слово: "Пушкарь" и протягиваю выписку с диагнозом. И вот уже меня ведут куда то по коридору. Лешина госпитализация начинается...